День, когда я устроилась работу по специальности, о которой давно мечтала, остался в моей памяти одним из самых счастливых и знаменательных дней в моей судьбе. Но тогда-то я и встретилась с олицетворением греха чревоугодия в образе новой начальницы...
Эта сорокалетняя женщина при одном росте со мной весила килограммов на 8 больше, стало быть, страдала ожирением первой степени. Я к тому времени еще не успела растерять жирок, нажитый в благословенные времена. Вероятно, это была одна из причин, по которой я была встречена «леди босс» с благосклонностью и успешно прошла испытательный срок.
У Варвары Антоновны была ярко выраженная потребность заедать каждую отрицательную эмоцию (а их у нее было через край). Не слушалась ли старшая дочь, заболевал ли младший ребенок, вызывало ли на ковер вышестоящее начальство, высказывали ли недостаточное почтение окружающие — все служило пово- ' дом для того, чтобы, всласть наоравшись, ринуться опустошать буфет. У нее были две «коронные» фразы, повторявшиеся несколько раз на дню, — первая: «Зла не хватает!» и следующая за ней: «Ой, что-то жор на меня напал!»
Особенное пристрастие Варвара Антоновна питала I к высококалорийной пище: сочням, пирожкам, пицце, конфетам и т. п. Но прямо-таки патологическое влечение у нее вызывал шоколад. Не проходило и дня без поглощения термоядерных по калорийности «Марса», «Сникерса» или «Баунти». Она признавалась, что эти батончики действуют на нее подобно наркотику, вызывая легкую эйфорию, заметно повышая настроение. Когда я не удержалась и заметила, что этот способ самоутешения вызывает проблемы с фигурой, то Варвара Антоновна возмутилась: «Нет таких проблем! Надо любить себя такой, какая есть!» Горячность, с какой она возражала, говорила о том, что она задета за живое.
О какой любви к себе может говорить человек, столь рьяно занимающийся саморазрушением? Мало того что Варваре Антоновне была в тягость элементарная забота о себе, она ненавидела ее проявления в окружающих. Например, она говорила о своей двадцатилетней дочери: «Ах, как Маша любит себя! Старается не мотать себе нервы, подсчитывает калории, приобретает диетические продукты. Представляете, она даже флоссы для зубов в аптеке покупает! Наверное, до ста лет проживет». Причем это произносилось таким осуждающим тоном, будто Маша совершала преступления.
Мы с Таней, нашей новой сотрудницей, старались безупречно выполнять свои обязанности, дабы лишний раз не провоцировать вспышки ярости начальницы. Убедившись в том, что мы типичные «рабочие лошадки», трудолюбивые и безропотные, она полностью возложила на нас производственные обязанности, а ее пребывание на рабочем месте стало чередой гневных тирад в адрес всего и вся и приступов обжорства. Работали как при капитализме, а получали как при социализме. Наше «мини-производство» представляло собой уродливый синтез худших черт этих двух социальных систем. Однако «экономическая политика», проводимая начальницей, не замедлила положительно сказаться на моей фигуре.
За полгода я похудела на 12 килограммов. Несмотря на то что я разменяла третий десяток, мне удалось вернуться к девичьему весу. Это обстоятельство радовало меня настолько, что, вставая на весы, я невольно благословляла и экономический кризис, и нашу мегеру-начальницу, все больше убеждаясь в справедливости изречения: «Нет худа без добра!»
***
Все окружающие с удивлением отмечали во мне перемены к лучшему. Все, кроме «леди босс». Она долгое время не замечала, что я похудела. Когда давно не видевшие меня клиенты говорили мне: «Как ты похудела!», она возражала: «Я что-то не замечаю!» Удивительно, но она считала, что наши фигуры идентичны. Мало того что Варвара Антоновна предлагала мне купить у нее кофточки, в которых я бы утонула, — на день моего рождения она подарила мне бюстгальтер на три размера больше моего!
В своем далеком от реальности представлении она рисовалась себе существом нежным, утонченным, почти что эфемерным: «Уж и кровушки-то во мне совсем нет, и сердчишко еле бьется... Как я еще выдерживаю столько напряжения на работе? Слава богу, хоть питаюсь нормально». К слову сказать, по калорийности ее дневной рацион удовлетворил бы энергетические потребности лесоруба или шахтера. Она не отрицала, что у нее есть «несколько лишних килограммов», но считала, что их наличие связано не с перееданием, а с воз-
; растом, обменом веществ и прочими «объективными обстоятельствами». В то же время она злобно ликовала, встречая женщин полнее себя, язвительно называла их «толстозадыми», искренне ужасалась тому, «сколько они жрут», и удивлялась, «какой дурак берет их в жены».
Надо заметить, что в дополнение ко всему вышесказанному она страдала таким пороком, как феноменальная зависть. Комплименты посетителей в адрес моей
| стройности, да и вообще внешнего вида, все учащались, и до Варвары Антоновны постепенно начало доходить истинное положение вещей. И однажды бомба' замедленного действия взорвалась.
Это было в день профессионального праздника, на который Варвара Антоновна пригласила целую плеяду «звездных» мужчин с видными должностями. Специально для этого торжественного случая наша начальница приобрел в бутике шикарный костюм. Мы тоже постарались не ударить в грязь лицом. Я надела видавшее виды полупрозрачное кружевное болеро, купленное еще на вузовский выпускной, а Таня — короткую юбку и кокетливую кофточку, взятую напрокат у знакомых. Боже, какую безобразную сцену вызвало наше появление на работе в этих нарядах! Побагровев и дрожа от ярости, начальница орала: «Вырядились! Все такие воздушные, к поцелуям зовущие! А я на вашем фоне выгляжу старой коровой!» -
Я изо всех сил старалась принять максимально виноватый вид, а бедная Таня в ужасе зажала уши и тряслась как заячий хвост.
С этого дня я стала на работе «козлом отпущения», но все еще не решалась искать новое место. Я отдавала себе отчет, что вряд ли солидный работодатель польстится на женщину без должного опыта работы, к тому же не первой молодости и с маленьким ребенком на руках. Каюсь, были мысли о том, что мне уже не светит достойное существование, и это порой ввергало меня в отчаяние, доводило до депрессии. Но заедать свое плохое настроение я не стала, и не только из соображений экономии: страх уподобиться Варваре Антоновне вызывал у меня едва ли не анорексию.
По счастью, «второе дыхание» все же открылось. За это я очень благодарна Спилбергу с его «Побегом из • Шоушенка». Я остро почувствовала сходство ситуаций и внутреннее родство с героем, которому приходилось куда тяжелее, чем мне. Этот фильм стал для меня руководством к действию. Я снова и снова просматривала кассету, учась у героя терпению, упорству, целеустремленности. Я составляла сценарий собственной жизни, ее программу-минимум и программу-максимум. И вот действие началось..;.
Прежде всего я перестала воспринимать начальницу как источник фатальных страданий. Она стала для меня неким отрицательным образцом, антигероем, тем самым «дураком», на ошибках которого учатся. Мне просто предстояло какое-то время внимательно понаблюдать за ней ради собственного усовершенствования. Теперь это был для меня образец человека, попавшего в зависимое состояние, и, анализируя ее дикие выходки, я многое узнала о психологической природе зависимостей. Ее зависть и жадность говорили мне о низкой самооценке, ее чревоугодие - об отсутствии любви к себе, ее агрессия - о примитивных способах психологической самозащиты, ее нежелание меняться к лучшему - о душевной лени. Чтобы создать для себя правильную модель поведения, мне оставалось только поменять знаки «-» на «+» .
Теперь я, замаскировавшись под «рабыню Изау-
ру», терпеливо выполняла самые трудные и неблагодарные поручения, воспринимая их как путь к профессионализму. А дома штудировала литературу по специальности и порой даже приводила начальницу в удивление невесть откуда взявшимися передовыми познаниями. Правда, мне приходилось немного хитрить, дабы облегчить себе жизнь. В самые горячие минуты на знаменитую фразу Варвары Антоновны: «Ой, что-то на меня жор напал!» - я вторила эхом: «И на меня тоже!» - и неслась в буфет за пирожками на двоих. А уж когда я начинала жаловаться, что «меня опять разносит», она и вовсе становилась кроткой, воспринимая меня уже не как счастливую соперницу, а как товарища по несчастью.
Честно говоря, порой мне приходилось набирать пару-тройку килограммов, но если вес доходил до цифры «56», я немедленно ограничивала рацион и возвращалась в норму. А ближе к увольнению я позволяла себе иногда немного попроказничать: внезапно являлась пред очами начальницы в самом дерзком мини и полной «боевой'раскраске». Мои тайные чаяния сбывались: в первой же солидной фирме, куда я представила свое резюме, меня приняли едва ли не с распростертыми объятиями. Да и какой работодатель откажется от специалиста с с^пидным опытом работы, да еще в лице оптимистичной, стройной, привлекательной дамы? Теперь гнев .начальницы меня не пугал, а забавлял: ведь для того, чтобы ее как следует «уесть», мне достаточно было просто привести себя в порядок. Точно таким же манером я ушла от нее: эффектно и безмолвно.
***
Итак, программа-минимум была выполнена. И пошла моя жизнь по задуманному сценарию. Вот уже второй год я работаю в престижной фирме, где сотрудников ценят и уважают. Здесь не повышают на нас голос, зато повышают зарплату. Коллектив большой — человек 50, - и среди нас нет ни одного толстяка. Независимо от возраста все оптимистичны, энергичны, доброжелательны. Все исповедуют здоровый образ жизни, получая приятное от полезного. Никто не злоупотребляет спиртным, курят лишь единицы, многие занимаются спортом, а отпуска всецело посвящают оздоровлению. Мои коллеги вообще активно пользуются передовыми медицинскими услугами, улучшающими качество жизни, — от косметологии до психотерапии. Я думаю, что таким и должно быть предприятие будущего, где каждый добросовестно заботится о себе, все вместе -об общем деле, а начальство — обо всем коллективе, в благодарность за труд, служащий залогом всеобщего благополучия. Ведь процветание — отдельной личности, коллектива, общества в целом — начинается там, где кончаются разрушение, наплевательство, бездумность и начинаются любовь и забота.